В Киеве вспоминают “небесную сотню” и ждут ответов на вопросы

Киевская площадь Независимости стала сегодня мемориальным комплексом. Здесь за три дня, с 18 по 20 февраля прошлого года, погибли более ста человек, в основном — участники антиправительственных выступлений.

Игорь Кульчицкий — сын одного из первых погибших на Майдане. Его отец Владимир скончался вечером 18-го.

«Начали наступать со стороны Европейской площади. Был БТР, который пытался протаранить баррикады. Вторая группа спускалась от Октябрьского дворца, без разбору шли в ход гранаты, и два-три человека были с ружьями. Ранение было в грудную клетку в районе сердца, пули...», — вспоминает Игорь.

Массовые акции протеста в центре Киева начались 21 ноября в ответ на приостановку правительством Азарова подготовки к подписанию соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС. На вопрос, почему 64-летний пенсионер вышел на Майдан, Игорь сегодня отвечает:

«Такое у него было твердое внутреннее чувство справедливости. То есть он понимал простые вещи: если человек зарабатывает, он должен получать за свой труд достойную оплату. Если человек ворует, он должен сидеть. Кто-то загребал миллиарды за год-два, непонятно откуда, а кто-то целую жизнь работал и не мог на старости лет позволить себе какие-то мелочи. Вот это все его возмущало», — продолжает Игорь.

Большинство из тех, кого сегодня называют «небесной сотней» и чьи портреты украшают площадь Независимости и Институтскую улицу, погибли 20 февраля. На этих видеокадрах сотрудники спецподразделения МВД «Беркут» ведут огонь по манифестантам. На сегодня никто из заказчиков и исполнителей пока не осужден.

«Они говорят все, что выполняли приказ, но если им скажут: прыгни с моста, они же не прыгнут! Если человек — прокурор, он должен знать, как собирать доказательную базу, тем более, что доказательств (видео) — предостаточно. Такое впечатление, что этих людей (Беркут) как-то охраняют», — говорит Игорь.

Павел Аброськин и Сергей Зинченко — бывшие «беркутовцы», оказавшиеся на скамье подсудимых. Их обвиняют в том, что 20 февраля, выполняя приказ, они неправомерно применили огнестрельное оружие на Институтской улице. Однако судебное заседание так пока и не началось в связи с отводом защитой одного из судей и самоотводом другого.

Надежды на то, что виновные в убийстве гражданских лиц предстанут наконец перед судом семьи погибших связывают с назначением 10 февраля генеральным прокурором Украины Виктора Шокина. Его кандидатуру представил президент Порошенко. В свое время Шокин вел уголовное дело об убийстве украинского журналиста Георгия Гонгадзе.

«Все виновные предстанут перед правосудием. Некоторые имена нам уже известны, но если я назову их, то могу создать проблемы. Все эти конкретные дела будут доведены до суда как можно скорее», — заявил Шокин сразу после назначения.

Новый генеральный прокурор пообещал, что его приоритетом — помимо расследования событий на Майдане — будет преследование «высокопоставленных должностных лиц, причастных к преступной деятельности режима экс-президента Виктора Януковича». Семьи погибших год назад надеются, что ждать им осталось недолго.

+++

О том, что случилось год назад на Институтской улице мы говорим с Владимиром Парасюком — командиром одного из отрядов самообороны Майдана, а сегодня — депутатом Верховной Рады.

Мария Коренюк, Euronews: Не могли бы Вы вспомнить тот день 20 февраля и те чувства, которые испытали, когда стали очевидцем того, как расстреливали десятки манифестантов?

Владимир Парасюк: Я все помню... Помню, как по этой улице, где мы идем, текли реки крови наших ребят. Помню, как под этим парапетом сбоку сидели ребята с простреленными руками и ногами, их выносили по очереди. Помню, как выносили тех, кто был уже мертв. Мы стояли там, выше по Институтской улице, и нас обстреливали. Мы поняли, что вперед продвигаться нет смысла, и надо просто выводить своих из-под огня. Я все помню очень хорошо, и не просто помню — почти каждую ночь вижу это в снах...

Мария Коренюк, Euronews: Что же касается самих манифестантов, чем они собирались противостоять силам правопорядка? Было ли у них в руках оружие?

Владимир Парасюк: Давайте будем честными: в начале акций протеста на Майдане ни у кого не было оружия, но когда милиция открыла по нам огонь в первый раз, некоторые стали вооружаться. И все же у 90 % из тех, кто шел со мной в тот день по Институтской улице, в руках были просто палки и деревянные щиты. Это их не защитило, конечно, ведь это было восстание. Революция переросла в восстание.

Мария Коренюк, Euronews: Десятки протестующих были убиты здесь, на Институтской улице, год назад. Сегодня тысячи человек — военных и гражданских лиц — погибают на востоке Украины. Если бы можно было вернуться в 2014 год, вы бы что-нибудь изменили? Попытались бы пойти на диалог с той властью, чтобы избежать всех этих смертей, или оставили все как есть?

Владимир Парасюк: Вы знаете, есть такая простая истина: врага надо победить раз и навсегда. Не договариваться, а победить. И это одна из причин, почему в нашей стране не все в порядке, — потому что наши политики недооценивают силу народа. Что я поменял бы? Прежде всего я принял бы более активное участие в выборах после Майдана, чтобы люди сделали другой выбор. Но победа в том, что во власть пришли молодые.

Что еще посмотреть?